Rock on!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Rock on! » Прошлое время » Эпизод № 7: Рассказ о том, какими надоедливыми бывают иногда собаки.


Эпизод № 7: Рассказ о том, какими надоедливыми бывают иногда собаки.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники: Роберт Плант, Джимми Пейдж.
Место\время\дата: Уэльс, коттедж «Bron'Yr'Aur», 1970, май - июнь.
Краткое описание: в середине мая Джимми Пейдж и Роберт Плант, собрав в кучу подруг, детей, собак и прочую домашнюю живность, перебрались в Уэльс, в коттедж «Bron'Yr'Aur» (с)

0

2

Роберт был очень даже воодушевлен свой собственной идеей: ах, Уэльс, бесконечные зеленые холмы, тишина, свежий воздух, чистое майское небо! Поездка была чем-то вроде маленькой капризной мечты, и кто бы мог – подумать, кто бы мог – согласиться? Морин, конечно, она чувствовала этот мир немножко в ритме хиппи, как и ее собственный муж, но чтобы Пейдж... на такое? Признаться, Плант подумал, что тому причиной беспокойство друга о нем – ладно голос пропал, это не мудрено, но чтобы он взял и свалился, едва сойдя со сцены? На самом деле Роберт мечтал всего лишь о заголовках вроде «он жертвует собой ради музыки!» (коих не последовало), а поездка в это место прошлого, место прошлого самого Роба – его детства, с самыми близкими людьми… Не круто так думать рок-идолу, вовсе не круто.
На лице Планта сияла улыбка, когда Морин и Шарлотта вместе с лохматой псиной и не менее лохматой Кармен Джейн отправились изучать местность по-женски, по-хозяйски. Пейдж стоял справа, щурился и как будто вглядывался в каждый сантиметр этой реальности. С одобрением или нет – не понять.
- Дом кажется меньше, чем я запомнил. А вообще это всегда так, когда приезжаешь куда-то, где был в детстве.
Что там говорить - «меньше». Дом вообще не впечатлял размерами. Но была масса  положительных моментов!
Да, он испытывал настоящее счастья – счастье внутренней гармонии. Рядом с самыми близкими людьми, в месте прошлого, насыщенном светом и запахом трав…
- Лучше, наверное, сразу перенести вещи внутрь, пока еще светло. По темноте потом не найдем ничего, - еще одна сияющая улыбка в адрес Пейджа и, пожалуй, слегка выданная нервозность. Меньше всего сейчас хотелось, чтобы Джим выплюнул пару проклятий, схватил Шарлотту за руку и умчал отсюда, не оборачиваясь. «Ну же, друг, скажи, что тебе здесь нравится, скажи, что здесь классная атмосфера, что мы напишем кучу отпадных песен здесь! Что река наверняка богата рыбой, а свежий воздух подталкивает к подвигам в компании прекрасной Лотти. Скажи хоть что-нибудь, только не молчи!» - выдавали едва заметно подрагивающие губы и напряженно улыбавшиеся глаза.
Когда они только собирались сюда, Роберт сказал: «Хочу, чтобы тебе там понравилось». Не объяснимо важное желание.

0

3

Это было минутным помешательством разума: иначе объяснить наличие Пейджа в этой Богом забытой местности было нельзя.
Джим с ничего не выражающим лицом разглядывал окрестности, маленький дом, несколько рассеянно теребил рукав кожаной куртки и мысленно вопрошал про себя, как же так получилось, что сейчас он – сибарит и городской житель – находится в глуши этого мира, где ближайшее людское поселение несколько трудно досягаемо. Хотя, конечно, последнее было даже неплохо.
Да, Роберту нужен был отдых: им всем он был нужен. Пейдж даже иногда задавался вполне логичным вопросом, почему это он – он, Джеймс - вечно оказывается рядом с койкой, на которой валяется бессознательный Плант, когда самое слабое здоровье всегда было именно у Джима? Почему не наоборот? Где положенная ему забота, уход и увещевания, что нельзя вставать раньше времени?
«Надо тоже свалиться в обморок. И если количество и качество причитаний меня не удовлетворит - уйду из группы,» - мстительно подумав, Джимми наконец соизволил повернуться к другу, подняв на него несколько задумчивый взгляд. Он словно подбирал слова, как бы сообщить Роберту, что это место несколько не в его вкусе, что «позови Шарлотту», что «мы уезжаем», что «иди ты, знаешь, куда, со своими идеями?». Пусть Джеймс такого и не думал, – пока, во всяком случае – но он не был бы собой, если бы не изводил людей. Хотя бы затянувшимися паузами.
- Скажи сразу все, что мне надо знать об этом доме и о последующих днях, чтобы я мог уехать сейчас, пока Шарлотта еще не успела проникнуться этим местом, - Джим проворчал это тоном «мы слишком долго ехали, я устал, я был бы не против пообедать, эту самую тяжелую сумку несешь ты», поправил на плече ремень от гитарного чехла и лямку своей сумки одновременно и зашагал к дому, намереваясь разглядеть все поближе. Фраза про вещи, естественно, была проигнорирована. Иногда он был невыносим даже еще больше, чем обычно, но, в принципе, Роберт же знал, кого приглашал, да?
Джеймс заложил руки за спину, умудрившись сделать это так, чтобы гитара не свалилась на землю, задрал голову, щурясь от солнца и разглядывая крышу. Интересно, а она не подтекает во время дождя, нет? В принципе, здесь не было так ужасно, как могло бы быть. Была даже какая-то своя прелесть, новизна местности, настраивающая на поэтический, возвышенный лад. Но Джимми не был бы Джимми, если бы сначала не ворчал, а уже только потом – обычно через несколько недель в лучшем и через несколько лет в худшем случае – одобрял.
Пейдж цепко, внимательно разглядывал дом, словно пытаясь найти, к чему бы придраться. К старой входной двери хотелось притронуться, чтобы узнать, какая она на ощупь. Джим любил такие вещи, которые хочется трогать. И дома, в которых есть такие вещи.
- Давай зайдем, что ли, - это звучит, как продолжение ворчания, но подразумевает под собой какое-никакое, но все же одобрение. Если бы гитаристу не понравилось бы это местечко, то Шарлотта бы уже вздыхала на заднем сидении автомобиля. – И твой пес меня всего обслюнявил. Сделай с этим что-нибудь, прошу.

Но Джим еще не знал главного: что ему придется обходиться несколько недель без электричества. И эта новость вполне могла заставить его развернуться и уйти.

+1

4

Джим молчал, и чем дольше длилось молчание, тем ниже опускались уголки губ Планта. Он был уверен, что друг всегда за то, чтобы отдохнуть от вечного шума  толп людей вокруг, просто расслабиться, провести время в хорошей компании, а тут этот взгляд (и не поймешь с ходу, то ли все ненавидящий, то ли всего лишь задумчивый) и театральная пауза. Роберт уже поднял ногу, чтобы подойти поближе и потрясти Пейджа за горло, как тот соизволил таки высказаться. Пожалуй, облечение слишком явно отразилось на лице Планта. Он взял пару сумок и пнул ту самую дверь, на которой подвис товарищ Джимми.
- Морин, Шарлотта, куда эти сумки?  - крикнул в глубь помещения и повернулся к гитаристу. – Не волнуйся, здесь полно более интересных вещей, чем гитарист самой популярной в мире рок-группы. По крайней мере, для собаки. Да, кстати, здесь нет электричества, зато есть прекрасный камин и старинные канделябры – взгляни, тебе понравится.
Канделябры и камин были, конечно, выбраны с единственной целью – не заострять внимание придирчивого лондонца на такой мелочи жизни. С любовью Пейджа ко всему стильному-старинному, Роберт не сомневался, что с этим недостатком чудного дома он сможет смириться. Но на всякий случай потащил сумки в комнаты с завидной скоростью.
- И да, я именно поэтому у нас в машине сейчас две акустики, пучок бубнов и кучка табла. Настоящих, между прочим.
Он вновь вышел в коридор, чтобы вновь встретиться лицом к лицу со своей судьбой. Вернее, с  реакцией Пейджа на новости. А в том, что она будет яркой, Роб не сомневался.
- Надо принести продукты, лично я уже проголодался  не прочь выпить пива, - да-да, он все еще пытался заболтать Джима, но на краю сознания птичкой билась одна очень яркая мысль: помощь кого-нибудь вроде Бонзо сейчас бы не помешала.

0

5

- Роберт, я, - знаешь, это случается довольно нечасто, и все время почему-то из-за тебя – я даже не знаю, что сейчас сказать.
Тяжело вздохнув, Джим оттеснил друга плечом в сторону – что, кстати, стало получаться несколько хуже с тех пор, как мистер Плант решил окончательно вырасти, - и прошел в комнату, осторожно поставил футляр с гитарой в угол и вперил задумчивый взгляд в камин.
- Твое счастье, что уже почти стемнело, и в моем большом сердце все еще хранится воспоминание о том изумительно - прекрасном цвете твоего лица, когда мы тебя откачивали во время твоего же, повторюсь еще раз, обморока, - с каждым новым словом голос Джеймса постепенно становился все громче и ехиднее.  -  Я бы не сказал, что это был чисто белый, скорее даже в нем был некоторый сероватый подтон. Я бы назвал его льняным, хотя сложно определить точно. Но, да, пожалуй, именно так.
Пейдж звучно опустил ладонь на поверхность стола, за который успел сесть, выдохнул. Он, кстати, никогда не бил кулаком. Скорей всего именно по той же причине, по какой и никогда не пользовался молотком.
Как можно жить без электричества? Нет, правда, как? А еду готовить? На костре? А воду греть? На костре? А бриться? На кост… Впрочем, кого сейчас волнует такой пункт, как «бриться»? В голове Джима сразу почему-то нарисовался Роберт с огромным тесаком в одной руке, зеркалом – в другой, который с невозмутимым лицом этим самым тесаком брился. Все-таки, в понимании Пейджа сельские люди были особой кастой суровых варваров.
- Сам вещи теперь носи, я ощущаю, как над моей головой сгустились черные тучи депрессии. Надеюсь, я сейчас испорчу своими чувствами ауру в этом доме, и он будет тебе мстить. Заодно и узнаем, настоящие у тебя кудри или ты их завиваешь, - выдав этот последний, убийственный по своей остроте и силе аргумент, Джимми гордо заткнулся, театрально отвернувшись и вперив свой взгляд человека, приговоренного к смертной казни, в стенку. Он устал говорить, замерз, проголодался, хотел спать, хотел кровавых жертвоприношений и домой. Вместо этого ему в руку внезапно ткнулся мокрый нос.
- Убери свою псину, или я ее сейчас убью! – Джим буквально взвыл от неожиданности, чем привел пса в неистовый восторг и экстаз от любви к этим забавным людям, что повлекло за собой тщательное облизывание пальцев, обслюнявливание рукавов и попытки забраться на колени. Последнего мистер Пейдж не пережил. Он, конечно, никогда не был живодером и относился к животным с полным безразличием, но на ноги Джим вскочил достаточно резво, и почти успел дотянуться какой-то старой газетой, попавшейся под руку, до ушей пса.
Наверное, это была бы довольно забавная картина, - гоняющийся за восхищенной собакой гитарист со свернутой газетой в руках – если бы все пламя ада не горело во взгляде Джеймса.
А вот пес был бесповоротно влюблен.

+1

6

В этом и правда было его счастье, в поразительном везении и вообще в таком отношении со стороны Пейджа, что порой казалось, что тот относился к Планту даже теплее, чем оный Плант к любимому псу.
Тощая, но удивительным образом круглая задница скользнула за стол напротив Джимми, щелкнула зажигалка, потянуло дымом. Закинув ногу на ногу, Роберт поставил локоть на стол, сигарета тлела в его пальцах – среднем и большом – пока он с хитрой усмешкой смотрел на гитариста.
- У тебя отлично выходят метафоры. Или эпитеты. Или как там называется эта чертовщина. Можешь, напишем песню? – сигарета в зубах, небрежным жестом он схватил гитару, вещь из немногих, что успели оказаться в доме, закинул ногу на ногу, а сверху пристроил ни в чем не повинный инструмент, которому предстояло многое пережить за эти три месяца.
- Что-то вроде этого…
Роберт взял три аккорда, а его лицо взяло самое тоскливое выражение во всей Британии. Меж зубов и дымящейся сигареты он цедил слова:
- О-о, мама, помнишь ли ты те пахучие цветы… В тот день ты лежала на холодной траве, на холодной земле, ооо, детка… Как смогу забыть? Как смогу забыть те колосья льна, и ты в них одна, совсем одна… Только что стояла, стояла, как тонкая березка, и вдруг упала, ты упала, упала, детка-а-а… С рожей цвета льна… А? Каково? Прекрасно же!
Роберт тихо засмеялся, стряхнул пепел на пол, а гитару поставил на пол, прислонив к столу.
- Не завидуй, кудри у меня от бабушки, это фамильная гордость!
Палец грозящий явился пред самым носом Джимми и исчез где-то в загривке у «псины», которую Пейдж, судя по всему, твердо решил возненавидеть. Смотреть на это будет весело, женщины тоже оценят.
- Ну-ка, давай, мальчик, иди погуляй, иди! Вперед! – он пихнул собаку под задницу, и та, учуяв какую-то мышь, рванула к стене. Примерно в это же время раздался пронзительный женский визг. Так сразу и не поймешь, то ли это Морин, то ли Шарлотта, то ли обе в унисон.
- Ставлю свои ботинки – увидели мышь. А я тебе уже говорил про камин? Мы и без электричества справимся. Ты только оглянись, сколько здесь всего вдохновляющего, воодушевляющего! А воздух? А река? А я и Шарлотта рядом?
Да, именно так, сначала «я», потом «Шарлотта», Плант твердо знал, как расставить приоритеты для мистера Пейджа. Сначала музыка, потом он сам, потом все остальное. Настроение было совсем не таким, чтобы разбирать вещи.
- Может, сбежим, пока ужин не будет готов? Они и не заметят нас, подумают, мы возимся с машиной или еще что-нибудь.
Тон абсолютно десятилетнего пацана, решившего тайком свалить от предков в ближайший паб, поторчать под окном и послушать, о чем говорят взрослые. В общем, самый дурной вариант Планта.

+1

7

- Это было просто ужасно, - Джим, явно сменив гнев на милость, стоял напротив старого буфета – очень, кстати, приятного во всех ракурсах буфета – и пытался разглядеть в мутном отражении в стекле степень своей лохматости. Комок из газеты валялся где-то на пороге в комнату, так и не достигнув мохнатой задницы. – Давай что-то лучше в стиле: «Сегодня я проснулся, м-м, в холодной постели. Даже моя собака – м-м-м, большая, надоедливая собака – бросила меня ради миски жратвы, м-м, жратвы. Как ты думаешь, детка, как жить мне дальше? Как жить мне дальше одному в холодной постели? М-м, ради миски жратвы, да-да, жратвы».
Пейдж – с лицом человека, говорящего о серьезных вещах, и привычно тихим голосом – напел несложный мотивчик, одновременно приглаживая растрепанные волосы. Ладно, может быть, все было не так, чтобы слишком плохо, как могло показаться на первый взгляд. Весь дом был полон действительно многообещающим вдохновением, да и акустика в комнате была довольно приличная.
- Может, сбежим, пока ужин не будет готов?
- Ах, Перси, я вся Ваша, - поспешно прогнусавил, направляясь к выходу. Да-да, он любил Шарлотту, но дело все в том, что себя он любил пока все еще самую чуточку больше, поэтому справедливо полагал, что можно и по-тихому слинять. Подальше от необходимости разбирать вещи и бегать за мышами. – Покажи мне, что ли, что тут и где. Хочу осознать полностью, в какую глухомань ты меня затащил.
Гитарист повыше затянул язычок молнии на куртке, положил руки в карманы: воздух в доме еще не успел прогреться как следует, хотя было не так уж и холодно, но Джим умудрялся мерзнуть всегда и в любую погоду. И болеть он умудрялся тоже всегда, и то, что мистер Пейдж еще не начал шмыгать носом, было делом времени.
Мысль провести в этом месте несколько дней почему-то не переставала казаться заманчивой даже теперь. Может быть, дело было в том, что дом обладал своеобразным очарованием, может быть, в том, что провести с Шарлоттой несколько дней на природе – очень приятно. А, может быть, в том, что давно уже Джеймс не оставался с Плантом хотя бы в относительном одиночестве. Джимми, наверное, ни за чтобы не признался, но он скучал последнее время по той неделе их первого знакомства, проведенного у Пейджа дома. Когда еще не было никаких обязательств, никаких лишних людей в их дуэте, когда никто не прерывал. Ах, да, и когда за Робертом еще не ходил такой цветастый хвост из поклонниц – это, почему-то, нервировало с каждым годом все сильнее.

0

8

На песню Пейджа Роб, как и положено, посмеялся, но тут же задумался. Уж не намек ли это? Он прежде не замечал за Джимом таких слов на «г» как гуманизм и гурманизм, равно как и глубинного смысла в текстах песен, но вдруг на него так подействовал воздух?
- То есть, ты не собираешься кидать меня ради миски жратвы? – уточни на всякий случай, следуя по пятам гитариста. Он дернулся было за гитарой, но тут же сделал себе мысленный выговор. Они приехали в эту глушь, а первую очередь, чтобы отдохнуть. А хвататься в первый же день при первом же проходе по временным владениям за инструмент – значит загубить саму идею о беспечном времяпрепровождении на корню.
Запрос Джимми мог бы оказаться нерешаемым для многих, но не для Роберта. Он был здесь в детстве, и хотя воспоминания поистерлись слегка, где находится сортир и сарай, он помнил. Посему гордой походкой ступил на эту землю еще раз, другой, третий.
- Прежде всего, обращаю ваше внимание на этот чудесный садик. К концу лета поспевают яблоки, а немного раньше – вишня. Можно есть, если не страшно. Вот гамак. Царский, вестимо. Для простолюдинов предусмотрена скамеечка. Вот то очаровательное строение из…мм…. очень редкой породы, желтого дуба, - сортир, гальюн, уборная, как угодно. Сарай. Обычный сарай, с лопатами, удочками, маленьким запасом вина – в наше распоряжение, - и…
Роберт широко распахнул дверь постройки и прошел внутрь. Он тут же дважды втянул воздух со свистом.
- …И халявным запасом травки, как ни странно! Вот этого я из детства не помню! – засмеявшись, он вышел обратно, на белый свет и указал рукой в сторону небольшого холма, поросшего деревьями: - А там укромное место, о котором пока не знает никто, кроме меня. Но скоро узнаешь и ты. Приготовься, Джим, сейчас тебе будет раскрыта самая большая тайна в жизни!
Роберт сделал большие глаза, прижал палец к губам и на носочках пошел через холм. Он точно знал, что искомое никуда не делось, риэлтор гарантировал. Почти незаметная тропа уходила на пару метров в лес и терялась в нем, а за густой порослью скрывался шалаш, который походил на жилой дом не меньше, чем сам «старый особнячок». Стены, невысокая крыша, все как положено.
- Ну-ка…
Первопроходец Плант, конечно, полез в дом первым. Удивительным образом он лишь раз приложился головой о дверной проем – когда нагибался, чтобы попасть внутрь. Внутри же было сухо, комфортно, пахло старыми одеялами и пылью.
- вот это – самое то, если все достали. Просто мечта для тебя, да? – Роб широко ухмыльнулся. – Проблема в том, что если ты решишь слинять именно сюда, уж я-то точно тебя отыщу.

0

9

- Я подумаю над твоим предложением. Но, если жратва будет очень не вкусной – то нет, не брошу, - Джим усмехнулся, неспешно следуя за другом. Гамак, надо сказать, сразу пришелся ему по вкусу, скамеечка – нет. Мистер Пейдж уже даже – в самой глубине души, правда – начал несколько предвкушать спокойные деньки, проведенные на солнышке в компании с книгой или гитарой. И, заметьте, на скамеечке такое делать неудобно, так что новым обитателям этого особнячка, похоже, придется смириться с тем, что гамак прочно занят за Джеймсом. Точка.
Молча разглядывая все, что ему показывали, гитарист все никак не мог определиться окончательно: нравится ему все это безобразие или же, скорее, нет. Правда, запах травки, который чувствовался даже из-за спины Планта, и слова о скромном запасе дали парочку довольно увесистых плюсов.
- А я-то все думал, что с тобой в детстве случилось. Оказывается, ты просто надышался, - Джеймс тихо фыркает, убирает прядь волос, упавшую на лицо, назад и как-то немного успокаивается. Возможно, все не так плохо. Возможно, тут даже мило. Возможно, что мир, дружба, любовь. Возможно, что просто сладковатый запах, явственно исходящий из сарая, оказал успокаивающее и воодушевляющее действие.
- Что-то ты больно длинный стал. Признайся, ты для этого что-то делаешь, да? - проворчал Джимми, успешно избежав знакомства с дверным проемом, зато он споткнулся о порог, налетел на Роберта, едва слышно высказав его спине пару мыслей, которые, обычно, приличные люди вслух не говорят.
Казалось, кстати, что Плант презрел все человеческие законы – и банальную вежливость по отношению к своему другу! – и продолжал гнусно и тихонечко подрастать по ночам. Джим уже с некоторой ревностью замечал, что, чтобы посмотреть Роберту в глаза, приходится – совсем немного, конечно, но все равно – приподнимать голову. Непонятно почему, но Пейджа это очень даже волновало.
- Хорошо, если совсем припечет, придется уйти от всех вас в лес, - гитарист хмыкнул, но Шалашом Спасения остался вполне доволен. Такие местечки просто обязаны быть там, где есть Пейдж, иначе случится какая-нибудь миниатюрная буря от переизбытка общения. – А как здесь с соседями? Надеюсь, плохо.

0

10

И вот теперь можно было совсем расслабиться. Буря точно миновала, хотя никто не гарантировал, что не вернется в скором времени. Он взгляда Планта не крылось удовлетворение, с которым Джим осматривал гамак и «шалаш» истинно хозяйским взглядом. Все эти маленькие явления хорошо действовали на настроение Роберта, он даже поддержал дорогого друга, когда тот наткнулся на его спину.
- Ничего я не делаю, это ты у нас усыхаешь. Как гном. Мелкий и злобный. Еще через пару лет будешь запрыгивать на руки Бонзо, чтобы тебя на стадионе было видно, - засмеялся по-доброму. Джима любили за то, что он был именно таким, и Плант – не исключение.
- Никаких соседей. Можно лазать по чужим садам или устраивать оргии с девственницами, все только для тебя!
Роб сел на какую-то фуфайку, расставив в разные стороны углы своих коленей, и постучал по чему-то мягкому рядом с собой.
- Садись. Вроде бы, я все тебе показал, а возвращаться к дамам как-то не хочется.
Плант стянул с себя широкую рубаху и выкинул ее в проем «двери».
- Май в этом году жаркий. Как тебе этот год? Сумасшедший выдался, да? Я вот так оглядываюсь назад… То, что происходит со всеми нами на сцене, как это понять, объяснить? – его голос звучал задумчиво, а пальцы покручивали браслет на запястье. Насколько можно было не кривить душой рядом с Пейджем? Процентов на 70, если у тебя нет особенных тайн, и еще двадцатой меньше на всякий пожарный. Беда же Роберта заключалась в том, что он ему верил и доверял на все сто.
- Я хорошо помню, что LedZepp начинались с тебя и Джонси, но скажи, ты разве не ощущаешь иногда, что и он, и Бонзо нам с тобой вообще не нужны? Нет, они оба супер-талантливые парни, без них этой группы даже помыслить нельзя, но…
Он глубокомысленно пожевал прядь своих волос и обратил взор на темно-волнистый затылок друга.
- Не помню, когда я перестал трястись от мысли, что ты меня выкинешь из группы в любой момент. Но мы с тобой крутые, Джим. Мы с тобой – как одно целое.
Это особенно отчетливо ощущалось Робертом во время концертов. Бонзо и Джонс для него становились фоном, декорацией, а вся импровизация сливалась в один поток только благодаря тому, что рождалось у него и Джеймса. На концертах порой Роберту казалось, что он начинает ощущать мир через Пейджа, видеть все через его глаза. Может, в этом вина слишком громкого звука, яркого света, большого количества выпитого и выкуренного. Или у него просто отличная фантазия.
- А помнишь, когда к тебе те парни пристали? Эй, красотка, сколько? – Плант рассмеялся невпопад пришедшему воспоминанию.

0

11

Джим смеется, потирает шею и придирчиво осматривает место, прежде чем сесть. Он боком чувствует тепло, идущее от Планта, и приходится согласиться: да, май выдался жаркий. Пейдж вытягивает ноги и хлопает себя по карманам, ища сигареты.
- Ну, ты же будешь меня любить, даже если я усохну? – Джеймс хмыкает, переплетает пальцы своих рук, бездумно теребя кольцо. В шалаше намного теплее, чем в доме, и гитарист уже гнусно подумывает наведываться сюда почаще.
- Это, наверное, моя самая большая заслуга – собрать всех нас вместе, - Джим хмыкает. Несколько лет назад, он, наверное, сказал бы что-то вроде: «моя самая большая заслуга – это работа со звуком» или «больше всего я горжусь своими гитарными соло» - но сейчас что-то незаметно изменилось.
Джеймс думает, что ему повезло встретить Роберта. Что они, действительно, как одно целое. Что Плант – теплый, светлый и его всегда очень много. Так много, что гитарист может позволить себе постоять рядом и погреться в золотых лучах. Он вряд ли когда-нибудь признается, но без всего этого, его жизнь была бы на порядок мрачнее.
Перси умудрялся чувствовать музыку именно так, как чувствовал ее сам Джим. Это порой казалось самой обычной в мире вещью, а порой удивляло до невозможности, что только и оставалось, что молча головой качать. Пейджу невольно подумалось, что он, Джеймс, наверное, очень счастлив.
Но вслух пришлось расщедриться только на:
- С чего бы мне тебя выкидывать? Я рядом с тобой какой-то слишком уж спокойный. С чего бы это, - Джим хмыкает, тянет нитку из фуфайки, на которой сидит друг.
Хотя, конечно, насчет «спокойно» он все-таки погорячился.
- Черт тебя подери, Перси! – Джеймс возмущенно хмурит брови, кажется, что еще немного – и начнет обиженно сопеть. – Мало того, что меня приняли за женщину, так меня еще и проституткой назвали, и ты над этим еще и ржешь.
Пейдж пихнул друга кулаком в плечо и сурово сложил руки на груди. Никогда бы не признался, что потратил после этого случая минут пятнадцать перед зеркалом, пытаясь понять, действительно ли можно принять его за девушку или нет.
«И в каком это месте, интересно, я баба? И в каком это месте, интересно, я проститутка? Нет, вот в каком?!»

0

12

- Джимми, когда ты усохнешь, я буду носить тебя на плече, как попугая. И закажем тебе мини-гитару, самую крутую. Будем первой в мире суперпопулярной группой с карликом-гитаристом! – Роберт сам рассмеялся своей шутке, а обида Пейджа явно развеселила его еще больше.
- О, ты просто себя не видишь со стороны! Надень на тебя платье, губки накрась – и чудо какая женщина получится. Огонь! Страсть!
Плант веселился вовсю. И ему совсем не было жаль друга – ни капли.
- Нет, для порядочной девушки у тебя слишком взгляд мутный, так что – только проститутку, там-то уж до взглядов какое дело? А еще ты так любишь побрякушки, что я диву даюсь, как Шарлотта у тебя их еще от зависти не поотбирала все.
Сидя с широкой улыбкой, он и не подумал, что сам, может, тоже этим грешит. Но с Пейджем надо быть аккуратным, никогда не знаешь, где закончатся пределы его добродушия, особенно без горячительных составов в крови. Именно поэтому Роберт таки ржать прекратил и серьезно заявил:
- Все-все, умолкаю. Просто время сейчас такое, Джим, понимаешь… Что деревенщина какой-нибудь если видит сексуальность, то непременно сочетает ее с женским полом. А на самом деле это он просто слегка педерастом оказался, если его повлекло к тебе, как к бабе… Так-то…
Все это было несколько более глубокомысленно, чем подходило к содержанию речей. Но Роберт и впрямь думал глубоко, он выводил из этой шутки комплимент, то, что польстило бы Джиму в конечном итоге – и вывел же!
- Я же говорил тебе, что мы в нашей музыке творим любовь. А без любви внутри это было не-воз-мож-но!
С видом победителя Роберт растянул губы в улыбке. Он готов был держать пари: Бонзо в постели рычит, корчит рожи и держит ритм, Джонс трахается сосредоточенно, качественно, но в миссионерской позе и со скучным лицом, а Пейдж делает это, закатывая глаза, бормоча что-то невнятное и слизывая с губ капельки пота. Да что там… Он и сам все это видел пару раз на особенно безумных оргиях. Правда, до конца помнить не мог – но интуитивно-то, интуитивно!..

0

13

- Когда у тебя завтра будет все валиться из рук, вспомни эту минуту и раскайся, - хмуро пообещал Джим, явно собираясь проклясть друга в меру своих скромных возможностей. Не зря же Боуи при каждой встрече украдкой плевал через левое плечо, складывал пальцы в кармане – думал, что не заметно, наивный – в сомнительные знаки экзорцизма и бормотал себе под нос мантры. Или просто матерился? Явно что-то в этом было, когда Пейдж смотрел чуть мрачновато из-под полуопущенных ресниц, неловким жестом потирал мозолистыми пальцами левой руки костяшки правой и тихо шмыгал носом. Если уж это и не было черной магией, то хорошо отрепетированной позой - точно.
В Роберте было многое прекрасно. Например, его шикарный голос и золотая грива волос (для рок-звезды этого вполне достаточно). Но вот его способность заглаживать неловкие моменты находилась в поистине плачевном состоянии, Джимми аж щеку рукой подпер, чтобы поудобнее внимать было. Порой Плант мог ляпнуть что-то такое, – в качестве комплимента, конечно же – что, не будь они знакомы уже несколько лет, Джеймс начал бы подозревать наличие сарказма.
- Ты знал, что слово «педерастия» изначально использовалось для обозначения влечения мужчины не просто к мужчине, но к юноше? – Пейдж посмотрел на друга с совершенно серьезным лицом, с трудом сдерживая дергающиеся в улыбке уголки губ. Все же, как не были бы иногда неуклюжи комплименты Роберта, настроение всегда упорно поднималось, а обижаться дальше не было просто никакой возможности. – И что много времени назад в Древней Греции это были чисто платонические и возвышенные чувства, в которые не вкладывался тот смысл, который вкладываем сейчас мы?
Джим все же не выдержал и негромко хмыкнул, вытягивая ноги и с удовольствием потягиваясь.
- И нормальный у меня взгляд, - ворчливо, но уже добродушно. Ох, знал бы только, что за мысли порою всплывают в голове у Роберта...

0

14

Какая идиллия! даже странно, что они уже - сколько там натикало? полчаса? час? – торчат здесь, с кучей обстоятельств, способных вызвать ненависть и приступ ярой ярости у Пейджа, однако ж все так мирно, что иной бы слезы умиления ронял тайком. Иначе как славным действием здешнего воздуха объяснить это было сложно.
Плант ржал, Пейдж вещал.
- Да ладно! А я читал другое, что сунуть мальчику лет эдак до 12 считалось не зазорным. Девочки там по-своему развлекались… Причем эти мальчики не всегда были рабами. Представляешь? Все греки – с отодранными задницами. Каждый через это проходил! Прямо как в африканских племенах, у них такие обряды посвящения в мужчины, вроде того…
Роб задумчиво погрыз соломинку.
- Да что мы все о пид… Оп. Берегись!
Без объяснения причин Плант выскочил из милого домика и пробежал метров тридцать. Не спроста, разумеется, а пытаясь отвлечь на себя внимание своего горячо любимого пса, который, в свою очередь, похоже, неистово торчал от Джима.
- Ко мне! Иди сюда, засранец, а то он тебя в жертву принесет!
Но все было тщетно. Опасливо Роберт приблизился обратно к домику, страшась услышать визг собаки и отборную брань. Но со своим смехом он никак совладать не мог.
- Смотри, Джимми, не пади жертвой насилия мохнатого! Похоже, его привлекает твоя шевелюра, любит он брюнеток!
Но вообще, Роберт наивно верил: его друг притворяется, что ему противна собачья любовь (не в том смысле, господа), а на деле, имея тонко чувствующую творческую душу, улыбается и борется со своей рукой, что так и тянется ласково потрепать пса по холке…

0


Вы здесь » Rock on! » Прошлое время » Эпизод № 7: Рассказ о том, какими надоедливыми бывают иногда собаки.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC